Музыкант Архип Ахмелеев о том, как он отдал автостопу четверть жизни

26/03/18. 12:53

Музыкант Архип Ахмелеев о том, как он отдал автостопу четверть жизни

Его жизнь — это косяки размером с хот-дог, вшивая борода и хиппи. В его кубке победителя – Европа, Евразия и Северная Америка, а в руке – банка пива. Ночной шабаш, валуном перекатывающийся по миру, сменился на «семейный рок-н-ролл» по пятницам в московском клубе на 200 персон. Разве что волосы его остались неизменны – ни одного пострига за 45 лет жизни. Таким мы застали музыканта «Инфекции» и группы Boozemen Acoustic Jam Архипа Ахмелеева, который четверть жизни отдал автостопу.

От рождения человек без места, коренной москвич из интеллигентной семьи Архип покорил пятую часть всего мира. Если бы в графе «работа» можно было указать «хитчайкер», Ахмелеев сделал бы именно так, ведь всю молодость он отдал путешествию по миру с флягой в правой и сандалиями в левой руке. Он ушёл из дома в 13 лет, начав долгий путь автостопа длиной в четверть века.

«Hitch» с английского – остановка, «hiker» – путешественник. Стало быть, «путешественник от остановки до остановки» — так дословно переводится «hitchhiker». Любой, кто путешествует на встречных машинах, понимает, насколько для его личного портфолио важен каждый километр, каждая пересеченная граница, город и государство. Для нас, вероятно, это теперь непривычно, ведь времена без телевизора, телефона и интернета в прошлом, и сейчас мы можем погулять по Амстердаму с помощью GoogleMaps. И лапшу китайскую через смартфон понюхать тоже можем. Почти полвека назад уходить из дома с рюкзаком до неопределенного срока было нормой. Но статистика упорно гнет свою линию, ведь обратно возвращались не все.

 

Сквот Архипа в Амстердаме на Eerste Jacob Van Campen straat, в районе De Pujp. Слева направо – Жан-Пьер Маркс, Боб Роялис и Архип

По данным массового опроса автостоперов, в котором приняли участие 400 человек, 90% опрошенных не владели навыками самообороны. В связи с этим нередко происходили ограбления и изнасилования. Трудно поверить, что четверть всех насильников составляли государственные служащие. Как это заведено в природе, женщин насиловали чаще, чем мужчин, особенно в половине случаев на территории России и в странах СНГ, однако у Архипа на это другой пример — дорожная педерастия.

"В СССР среди дальнобойщиков педерасты мне не попадались. Поэтому я был крайне удивлён, когда кекс, проехав девчонок с табличками «Кёльн», остановился возле меня, развалившегося на бэге и с косяком в зубах. Он не говорил ни по-русски, ни по-английски — немцем был, а я как на зло на немецком почти не говорил. Разговор не клеился. Пошел дождь. Смотрим оба в лобовое стекло на дорогу, немец пальцем тычет: «Но вэри гуд». «Yes, it's raining» – отвечаю я. Затем он кладет мне свою ладонь на колено. Напрягаюсь, но думаю, что это дружеский жест — говорить не получается, вот и хочет прикосновением настроить на нужный лад. Но рука его поползла вверх по ноге...

Я треснул ему в ухо, машина вильнула и выровнялась. Говорю: «Next gas station», вышел, пнул по двери. Мне повезло, что водитель не оказался настойчивым".

В таких случаях мало кто согласился бы, что за услугу нужно платить услугой. Такие истории случались не только на дорогах, но и на флэтах — случайных квартирах, где временно оправлялись путники перед новой поездкой.

"По пути из Голландии в Бремен на фестиваль африканской музыки, я договорился жить в одной палатке с девочкой, которая подвозила меня. По приезду, пока она уют наводила, я пошел в город осмотреться. Там я познакомился с чуваком. Я его долго буду помнить.

Он мне показал местные достопримечательности, после чего предложил прокатиться. Мы заехали к нему принять душ с долгой дороги. Начиная сомневаться в честных намерениях парня, я всё же принял душ, но с того момента я не на шутку заволновался. После это он начал делать всё, чтобы я остался у него на ночь. В ход пошли невероятные спиртовые угощения, мне аж смерть привиделась. Я говорю ему: «Вези меня на фест». А он бубнит, лыка не вяжет. Ну, делать нечего, но наученный горьким опытом, что бывают педерасты, я спать на полу вызвался. А он мне: «Ложись со мной, постель большая!». Ага, знаем мы таких щедрых.

Ночью я проснулся от холода, мне нужно было одеяло. Я зажег огонь, чтобы не включать свет и не будить этого дикаря, но тот всё равно проснулся и наворчал на меня, подозревая, что курю. Я отвечаю, что ищу одеяло, потому как холодно на полу спать, а он резонирует: «Ну так что же ты мозги мне пудришь, ложись! Постель огромная, одеяло тёплое». Ну — думаю — если пристанет, убью и всё. Лёг. Согрелся. Не сплю, жду. Ничего не происходит. Но мысль грызёт, что зря я от хороших людей подставы жду. Однако мои опасения подтвердились наутро.

В ранний час этот урод врубает порнографию и просит удовлетворить себя на его глазах за деньги. Бью его и говорю, что если бы не эта выходка, он обрёл бы настоящего друга и постоянную вписку во Франции. Нет, ну, неужели по мне не видно, что я не из этих?"

 

Когда тело в грязи — дела не на мази

Подчас Архипу трудно было выбрать между подозрительной квартирой и холодной, но безопасной ночевкой на природе. К тому же, предоставить ночлег бродягам могли не все, в том числе в связи с их неблагоприятным внешним видом, дурным запахом и наличием посторонней живности на теле. За неимением с собой разнопрофильной аптечки, где имелся бы шампунь против педикулёза, путешественники выводили паразитов дустовым мылом (это вещество было также частой основой средств против тараканов) и керосином.

"Самое паршивое было, когда ты уже с чистым хаером едешь в общественном транспорте с лёгким шлейфом керосина или дуста, а люди от тебя отсаживаются, думают, что вмиг заразятся вшами. А это же свидетельствует как раз об обратном — вшей только что вывели!"

Примечательно, что вши на жаргоне автостоперов назывались мустангами.

"Помню Махно Минского. Будучи, вероятно, буддистом, он их (вшей — прим. автора) культивировал. Таких, как он, обычно не вписывали — разве что только смельчаки или такие же, как и он — запущенные. Приезжал он на вписки с шевелящимся хаером. Ему говорят: «Ты больной что ли?!», а он отвечает: «Нет, мустанги тоже жить хотят». Я его ни разу не вписал".

 

 

Из трубы виднелись горизонты 

Хитчхайкеры не являются частью того социума, который мы привыкли делить на классы и статусы. Но порой, и мы можем доказать это, именно из таких получаются сильные войны, готовые отстаивать место, где они всего лишь проездом.

В одном из сквотов Амстердама, рассказывает Архип, временно поселились его деятельные единомышленники, повернувшие судьбу своего района вспять. За свой счёт они сколотили благотворительную столовую и развлекательный клуб, куда могли прийти неимущие и насладиться музыкой и театральными представлениями. Но главным их детищем стала акция против строительства метро в районе de pijp. Все пять тысяч митингующих скандировали «Tegen metro in de pijp!», что на русский дословно — «Против метро в трубе» (дома в этом районе имеют длинные узкие квартиры, условно называемые трубками). Акция сопровождалась живым перекрытием всех трамвайных путей. Де Пайп действительно нуждался в защите, ведь, по словам местных жителей, он являлся воплощением истинного Амстердама. Именно там работал рынок, основанный более 100 лет назад, на котором путешественник или малоимущий могли отовариться за бесценок. К вечеру цены на товар становились ниже их себестоимости, и он, нереализованный и выглядящий не пригодно для продажи, оставался на прилавках — для безденежных. Таким образом, де Пайп, ставший средоточием всего самого коммунистического, был для стопперов выгодным районом для проживания, а строительство станции метро предвещало возможный снос трёхсот торговых лотков. Как рассказывает Архип, силами неоднократных протестов строительство подземки всё-таки отменили. Таким образом, временно остановившиеся там стоперы доказали местному населению, что протест — это не общественный раскол, а борьба за справедливость.

  

Об этике путешественника 

Нередки и случаи, когда путешествия без цели ради наслаждения земными широтами превращаются для стоперов в гонку на опережение. И когда хитчхайкер переживает когнитивный диссонанс между желаемым объёмом покорённых мест и действительностью, у него появляется потребность лукавить. И чаще всего злоупотребление преукрашенными фактами приводит к натуральному вранью.

"Как-то в Париже около центра Жоржа Помпиду мне попался паренёк, ПТУшник на вид и в майке Sex Pistols. Он доехал со мной до Парижа с внутренним русским паспортом — других документов у него не было. Сам парень был из Волгограда, звали его Максим Яценко. Я привёл его домой, отодрал от вшей; ужас, что он собой представлял на тот момент. Ел он обычно абрикосы, которые успевал схватить с арабских лотков — на еду не тратился. Он у меня поселился, а на моей кухне висела подробная карта Европы. Максим иногда уезжал стопом путешествовать, а по возвращении закрашивал пройденные места зелёным фломастером. Разглядываю я однажды карту, а на ней и Испания, и Италия с Марокко полностью зелёные. Неужто, думаю, взаправду в каждом городе и провинции государств побывал.

Позже нам довелось съездить вместе к моим приятелям в Аахен по трассе мимо Люксембурга. Погостили мы недолго, но по возвращении я гляжу — у него и Люксембург позеленел. Оказывается, это было побочным эффектом того, что Максим облегчился на люксембургской земле, ведь формально он там был. А то, что это целая, пусть маленькая, но страна? Нельзя её одним мазком зачеркнуть".

История старого панка не рассказала нам о будущем ничего, потому что культура автостопа, не успев состариться, умерла. От неё у нас остались пока ещё живые памятники – такие, как Архип Ахмелеев. Мы берём на себя ответственность и со всей важностью заявляем, что такая культура не возрождается. В ней было слишком мало комфорта и стабильности для того, чтобы наш современник сознательно оступился на карьерной лестнице и полетел в пропасть городов, государств, народов и наций.   

 

 

Фото: личный архив Архипа Ахмелеева

Автор:

Диана Ковандо
Комментировать: Bконтакте Facebook

Поделиться:

Лента новостей

Вся лента новостей